«Господи! Как хорошо, что Ты есть, а то я иногда боялся, что вдруг Тебя нет» — или Бог глазами Константина Райкина. Теперь есть и само это видео!

Геннадий Романов

Два еврея, как говорится, – три мнения, два очень известных еврея – возможно, целое мировосприятие миллионов.
Вчера я попал на очень интересное интервью известного еще в советском союзе обозревателя Владимира Познера. Брал же он интервью у не менее известного, пожалуй, еврейского театрального артиста, известного многим, возможно, по старому советскому юмористическому музыкальному блокбастеру «Труфальдино из Бергамо», у сына легендарного сатирика советских времен Аркадия Райкина, Константина Райкина.
Признаться, обычные светские интервью меня мало интересуют или вообще не интересуют, если они не касаются действительно важных вопросов. Но, согласитесь, что-то есть особенное, и очень интересное, когда беседуют два популярных и многими любимых еврея, один из которых открыто признается, к тому же, в своей вере в реального Живого Библейского Бога. Лично для меня это был большой приятный сюрприз. Такого интервью с Константином Райкиным я никогда не видел. Увы, диктофон я не включал, поэтому придется кое-что вспоминать лишь по памяти, так что извиняйте за неточности в деталях, попытаюсь вспомнить саму суть.
Во-первых, на память приходит бросившийся в глаза подход актера, и оказывается и преподавателя разных учебных заведений, Райкина к проблемам российского общества. (Антисемитам было бы очень полезно это посмотреть). Константин Аркадьевич явно переживал за некую деградацию и даже потерю многими способности не только говорить полными классическими русскими предложениями с деепричастиями и всем набором потенциала русской речи, но даже понимать нормальную литературную русскую речь во многих местах России, где на людей не было положительного воздействия одухотворенного театрального искусства. Константин не считает себя актером кино (он даже отказался от недавних предложений организации Стивена Спилберга сняться в кино за 17 или около того миллионов долларов), но актером камерного театрального искусства, когда аудитория состоит не из миллионов, а из тысячи зрителей.
Райкин рассказал, что он обожает своего зрителя, и те же чувства испытывал его отец. «Как можно перед ними выступать, если ты их не любишь?» «Да, наш театр это как маленькая бацилла в сравнении с аудиторией телевидения, но это СИЛЬНАЯ бацилла».

На вопрос, что бы он сделал для улучшения ситуации, он сказал про изменение системы образования, и насаждение культуры, подлинной культуры государством, что постепенно повлияло бы на облагораживание общества.

Константин Райкин рассказал многое о своей театральной деятельности, как ему приходилось унижаться, позволять другим унижать себя, на что он готов был идти, когда такие жертвы приносили пользу другим, его театру.

До зависти впечатлило Райкина то, что он увидел на фестивале Баха в одном Австрийском городе — не смотря на дождь масса людей, куда глаза глядят, стояли под крышей из раскрытых зонтиков, часами слушая древнего христианского музыкального классика, автора более тысячи шедевров. Он говорил, что люди воспитаны так с детства слушать Баха, поэтому с удовольствием, похоже, стояли даже в таких условиях в центре города и слушали (от меня: не какую-то поп диву или звезду рок-эн-рола, моральная жизнь которой оставляет самый негативный пример и последствия, а старого христианского классика, кто не знает, Иоган С. Бах писал церковные произведения, страсти по Христу из евангелий и другое, пронзающее душу). Мысль такова, что раз, возможно, было людей приучить слушать вот так Баха на улице, то возможно постепенно и россиянам привить полезные духовные ценности. Вот какую зависть имел в виду Константин, точнее ее можно назвать ревностью по русскому народу. На вопрос Познера, какие его любимы авторы, Райкин назвал трех русских классиков.

Конечно, одним из самых смешных и веселых ответов Райкина был ответ о его во многом равнодушном отношении к политике. Чем-то он напомнил мне ответ Моцарта австрийскому императору, когда он отвечал на встревоженные вопросы монарха, связанные с оперой Моцарта «Женитьба Фигаро», «я ненавижу политику». Константин считает, что не стоит столько времени тратить на разговоры о политике. Слово «кризис» вообще не вмещается в его рту, так часто ему приписывают проблемы или беды.
«Мне интересна политика только с моей профессиональной театральной точки зрения, если смотреть на нее глазами театрального актера. А именно, то, как политики умеют сглаживать углы, выкручиваться, выворачиваться из трудных ситуаций, вести дипломатию (то есть, ведут себя как актеры). Бог скорее смотрит не на политиков, не они являются самыми влиятельными фигурами в мире и не от них столь многое зависит. Не Америка там, с одной стороны, и Россия с другой держат мир. «А кто же?» – спросил Познер, в смысле, от кого же тогда многое зависит? Кто оказывает наибольшее влияние на людей в мире?

«Мы с вами» — весело ответил сын знаменитого юмориста. «Вот смотрит Бог на землю, видит все зло, что на ней твориться, и думает, все, уничтожу Я все это, но затем посмотрел на наши репетиции нашего театра, и подумал: «Нет, не буду уничтожать землю, подожду пока у них пройдет премьера!»
Куда более важное влияние оказывают, мол, люди, делающее добро другим.

Тут Познер ухватился за его веру в Бога, спросив: «Так вы верите, что Он (в смысле Бог) есть? И как вы к этому пришли? С детства же вы не могли быть верующим, в советское то время…Константин рассказал интересную историю, что отец его, оказывается, не был вовсе лишен религиозности даже в СССР, другое дело как он ее проявлял. «Он воспитывал нас (с сестрой) скорее своим примером, а не указаниями» (передаю саму идею, не дословно). Каким-то образом идея о Боге передавалась в семье известного юмориста даже в советские дремучие времена.

«А вы молитесь?» — спросил его Познер. «Конечно, я православный». Услышав этот довольно конкретный ответ-исповедание, Познер, похоже, получил исчерпывающую информацию и решил сменить тему беседы на театральную. Но даже в театральной теме слова и мысли про Бога звучали, по-моему, более чем один раз. Например, Константин рассказывал, как Бог начинает воскресать или отображаться в его зрителях во время спектаклей. Злые люди во время спектаклей становятся добрее, воры честнее, да, после спектакля все вновь возвращаются к своим делам, но во время спектакля, говорил Райкин, люди приближаются к Богу, у некоторых лица меняются. И в эти часы приближения к Богу у людей особое состояние, которое Бог тоже помнит, и оно им поможет, как то страдания облегчит или повлияет на их участь, может Господь им огонек под сковородкой (в аду) меньше сделает».

«Бывает ли, когда люди минут десять или сколько после спектакля не аплодируют вам сразу, находясь в неком задумчивом впечатленном состоянии?» спросил Познер. «Да, это удивительные моменты».
«Что вы скажете Богу, когда встретитесь с Ним?» — спросил в конце интервью Познер. «Я скажу, Господи! Как хорошо, что Ты есть, а то я иногда боялся, что вдруг Тебя нет».

Давайте вместе молиться за всех артистов и деятелей искусства, среди которых не мало евреев, и, возможно, евреев, открыто признающих себя христианами, православными. Давайте помолимся (а лучше и не раз) за известных любимых многими евреев в этой области, Александра Розембаума, Эдварда Радзинского, Макаревича, того же Познера с Райкиным, Пугачеву, Кобзона и многих других, глубокое обращение которых к своей родной евангельской вере может глубоко положительно повлиять на судьбы и мировосприятие миллионов россиян и не только.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *