ХРОНИКИ Израиля: то особенного у Стены Плача или «Борода, где твой еврей?»

2364

Тема: IZ IERUSALIMA 15-11

Шалом, хавэрим!

Конференция отняла целый месяц… Надо
было участвовать в подготовке. Надо
было встречать гостей. Надо было на
конференции быть. Надо было провожать
гостей домой. А потом еще надо было в
себя прийти…

Зато я много встречался с разными
евреями. Много ездил по стране. Впервые
побывал в Беэр-Шеве, а потом еще и в
киббуце неподалеку от нее. Никогда бы
не подумал, что дорога в пустыню будет
лежать через столь живописные холмы и
леса…

Но вот евреи, евреи — самое сильное
впечатление. Куда-то я, видимо, не туда
ездил… Такое впечатление, что
нормальные евреи — в кипах, с цицит —
заканчиваются сразу после Иерусалима.
Конечно, это не так, но так
запомнилось… Что-то со мной, наверное,
не так: я не просто люблю — я по уши
влюблен в свой Иерусалим, в своих
евреев — религиозных сильно и слегка.
Одно из потрясающих, самых сильных
положительных воспоминаний месяца:
раннее утро, вскоре после рассвета; мы
с моим другом из Москвы прямо из
аэропорта приехали к Стене; а нам
навстречу уже идут евреи, которые
только что закончили утреннюю молитву
в миньяне — у них светятся лица, они
улыбаются, их черные одежды становятся
лишь фоном, подчеркивающим свет
молитвы… Наверное, я все это
выдумываю…
Друга моего я отправил к Стене
молиться. Сам остался около выхода от
Стены. Не знаю, почему не пошел вместе с
ним. Скорее всего, подсознательно не
хотел мешать — ведь это был его первый
опыт, первая встреча со Всевышним в
таком месте. Скорее всего, хотелось
посмотреть, каким он вернется оттуда:
для меня вид человека, идущего от Стены
после первой в жизни молитвы там — это
как лакмусовая бумажка, как
проявленный снимок, рассказывающий о
состоянии души… Ошибок пока не было…
А пока я ждал. Ждать пришлось дольше,
чем я думал. Я ждал и смотрел на
движение людей вокруг. Я часто бывал
здесь вечером, даже почти ночью, но
впервые — около шести утра. Оказалось,
кто-то организовал бесплатный кофе с
булками или сэндвичами. Соблюдающие
евреи не едят, пока не закончат
утреннюю молитву, а значит, могут
поесть лишь примерно через час после
сна… Не всякому такое дается легко,
вот кто-то и позаботился, чтобы слабые
могли подкрепиться сразу после
молитвы. Заодно угощались кофе и
полицейские: то ли готовившиеся идти
домой после ночной смены, то ли
готовившиеся заступать на дежурство. В
это время больше людей уходило от
Стены после молитвы, чем приходило к
ней. Это понятно: те, кто торопится
начать день, заканчивают молитвы к
началу седьмого. А те, кому торопиться
некуда, начнут приходить ближе к
восьми… Вот сын и внук вывезли с
молитвы пожилого еврея. Вывезли на
коляске. Старичок явно слаб, спина
согнулась, голова склонилась к груди.
Но одет по всем правилам, но ясные
разумные глаза, но лицо после молитвы
умиротворенное, как будто бы и нет
никакой немощи… Сын сбегал на стоянку,
где обычно стоят только полицейские
машины, и приехал за отцом на машине.
Прямо сюда, к выходу от Стены. Через всю
площадь. Вдвоем с внуком они бережно
посадили старика в машину, загрузили
коляску, погрузились сами и всей
семьей медленно порулили восвояси…
Что делать? Люблю я евреев. Особенно
молящихся… И знаю ведь, что все люди,
как люди, что наверняка среди них
немало несимпатичных и не таких уж
добрых и учтивых, а все равно люблю.
А вот и мой друг — а с ним и радость мне:
у него именно такие глаза, как я хотел
увидеть… Глаза немного растерянные,
но вмиг ставшие какими-то не от мира
сего, какими-то углубленными глубоко
внутрь сердца и одновременно
вознесенными далеко в высь небес…
Глаза, в которых все еще стоят слезы. О
чем он молился? Не знаю, я не спрашиваю
об этом людей. Зато я знаю, вижу, как у
него это было: так, как бывает только у
Стены.
Знаю, что многие участники конференции
чуть ли не каждый вечер ходили к Стене.
Жалею, что не мог составить компанию
каждому из них…

А еще были евреи, которых у нас
называют «кипа в кармане». Помните,
когда-то я писал о трех главных
разновидностях евреев: «черные кипы»,
«вязаные кипы» и «кипа в кармане»? Это
такие интересные евреи, которые
надевают кипу «когда надо», а когда не
надо — тут же снимают ее. Думаете, это
плохие евреи?! Как бы не так!! Еще какие
хорошие!! Есть ведь и те, кто вообще
кипу не носит…
С кипой вообще в Израиле можно попасть
во всякие интересные истории. Повторю
то, что уже писал раньше и чему меня
когда-то научил мой друг Михаэль. Это в
Москве или Берлине любая кипа — просто
знак еврея, а в Иерусалиме кипа
рассказывает о человеке очень многое.
Вид кипы, ее цвет, материал, размер —
все это знаки, понятные местным евреям
и говорящие о статусе и религиозной
принадлежности владельца кипы.
Опытному глазу даже сразу заметно,
носит ли человек кипу постоянно, или
надевает ее от случая к случаю. Когда я
сам приезжал в Израиль туристом, я был
типичным представителем группы «кипа
в кармане»: в Москве надевал кипу
только на публичную молитву или
подобные мероприятия, а в Израиле
носил ее все время, гордо чувствуя себя
евреем… Теперь я понимаю, как забавно
я выглядел… На улице Бен-Йеѓуда и
около Стены меня всегда окружали
просящие подаяния. Я спокойно заходил
в любой ресторан. Ко мне сразу начинали
обращаться по-английски… Сейчас все
это изменилось: никто не отрывает меня,
когда я молюсь у Стены, не подходит с
коробочкой для пожертвований. После
молитвы — могут подойти, но время
молитвы — не отрывают. Если вдруг я
пойду в ресторан, который окажется
некашерным, охранник при входе тут же
скажет мне, что мне сюда не надо. Да и
говорить со мной теперь начинают на
иврите… Увы, я далеко не всегда могу
так же хорошо на иврите ответить…
Всякие забавные вещи случаются, когда
пытаешься выглядеть… Бухарская кипа
над славянским лицом — это выглядит
гордо, но не совсем натурально.
Смотришь и улыбаешься, любя. С нашей
группой участников конференции
произошел забавный эпизод. Когда эта
смешанная группа сходила на берег с
большой лодки, катавшей ее по Кинерету
(Генисаретскому морю), какой-то молодой
парень из местных сразу вычислил в
группе израильтянина, подошел к нему и
спросил: «А что это за толпа гоев,
одетых, как евреи?» Без злобы, без
вызова. Ему, молодому киббуцнику, было
просто любопытно…

Чехов писал, что в человеке должно быть
все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа,
и мысли. Наши еврейские мудрецы за
тысячелетия до Антона Павловича
говорили нечто подобное: еврейским у
еврея должен быть не только его
внешний вид, еврейской должна быть его
душа, еврейскими должны быть его мысли,
еврейским должно быть его внутреннее
состояние… Шауль Тарсянин, повторяя
мысль великого Ѓиллеля, выразил это
такими словами: «не тот иудей, кто
таков по наружности, но тот иудей, кто
внутренне таков: ему и похвала не от
людей, но от Бога». А еще евреи облекли
это все в форму майсы, которая в разных
вариантах ходит в народе. Приведу ее
здесь в том варианте, который мне
видится более близким к оригиналу.
Один тщательно соблюдающий ѓалаху
еврей попал в руки к римлянам, а те
сбрили ему бороду, желая досадить ему и
поиздеваться над ним. Вернулся бедный
еврей домой, пришел к своему другу и
жалуется: «Как же мне теперь быть?! А
вдруг возьмет меня Всевышний, спросит:
«Еврей, где твоя борода?»
Друг ответил: «Главное, чтобы
Всевышний не спросил у твоей бороды:
«Эй, борода, а где твой еврей?»
Что же должно составлять внутреннее
достоинство еврея? Послушание Богу,
исполнение заповедей. Значит — любовь
и милость… Если же нет любви ко
Всевышнему и к ближнему, то никакая
борода не спасет. Но если нет ни бороды,
ни любви, то что вообще от такого еврея
остается?
Вот, еврей-христианин, который не
смущается сказать, что ненавидит
ортодоксальных евреев, он ведь и по
наружности не еврей, но и по духу тоже
нет. Если ортодокс ненавидит
христианина, так что с ортодокса
спрашивать? Он ведь не провозглашает
себя проповедником и проводником
любви… А христианин?
Каждый раз, когда я смотрю на Иерусалим
с обзорной площадки в районе Арнона,
вспоминаю слова Евангелия, как плакал
Йешуа, глядя на этот город… Не кричал
«ненавижу!», а плакал. Он, начавший
служение призывом к покаянию, завершал
его молитвой о прощении тех, кто не
ведает, что творит… Шауль Тарсянин,
апостол Павел, готов был оказаться
отлученным от любви Мессии, от самого
ценного, что у него было, ради братьев
своих, евреев…
Часто ли сочувствуют своим
соблюдающим братьям-ортодоксам евреи-
христиане? Часто ли готовы отказаться
от своих нееврейских привычек, чтобы
не нарушить их шаббатний покой? Готовы
ли отложить в сторону цитатник
(«евангелизационный» трактат) и
вооружиться сочувствием и вниманием к
человеку?
Верю, что намного чаще, чем мне
доводится видеть. Да и среди тех, с кем
сводят меня жизненные пути,
значительно больше тех, кто молится у
Стены среди евреев и вместе с ними, чем
тех, кто возводит новую стену, ограждая
себя от них.

Мой добрый друг написал мне письмо:
«Никогда не думал, что так приятно
будет сказать простое слово «шалом»…
Я счастливый человек! Бог послал мне
прекрасных друзей! Шалом — это
завершенность, шалом — это цельность,
шалом — это мир. Моим друзьям нравится
говорить «шалом!» Иерусалиму и его
евреям. А мы и не против!..

Будем живы, бээзрат аШэм!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *