ЧАСТЬ ВТОРАЯ: Палестинские террористки, или Примеры нового «исламского феминизма»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Наташа Мозговая

Прислано мессианским служителем из Иерусалима

Кризис в крыле террористок назрел с
появлением в «Неве-Тирца» Амны Муны,
«интернет-убийцы», которая,
переписываясь по интернету с 16-летним
израильским подростком Офиром
Рахумом, представилась американской
туристкой, и при встрече завезла его из
Иерусалима в Рамаллу, где его
расстреляли в упор ее сообщники.
«Раисша» Муна быстро установила новые
порядки: в тюремном дворике она
устраивала девушкам тренировки
рукопашного боя, и заставляла
скандировать: «Аллах акбар» и «Амна
Муна – наша командирша». Далее она
потребовала читать письма, которые
девушки получали из дома, заставляла
их стирать ее одежду, а тех, кто
отказывался – наказывала. Без ее
разрешения ее соседки не имели права
слушать плейер, смотреть телевизор и
даже разговаривать между собой. С ее
появлением был заведен порядок после
каждого сообщения о теракте
устраивать в камере песни и пляски,
доводя до истерики израильских
заключенных, которых отделяла от них
только железная дверь.

Палестинки, в свою очередь, утверждали,
что это их держит в постоянном страхе
близость израильских «уголовниц», и
что когда те расхаживают в нижнем
белье, это «плохо влияет» на
палестинских девушек.

В июле 2002 палестинские женщины-
заключенные под предводительством
Муны устроили в тюрьме бунт. Сначала
они сообща отказались от еды, позже
начали громко распевать национальные
палестинские песни, потом начали
буйствовать, и залили камеры водой.
Тюремные власти перекрыли им
электричество и воду, и отправили в
одиночки. Муне удалось ударить кулаком
одну тюремщицу, и попытаться задушить
другую. Ее и двух других зачинщиц
перевели в другую тюрьму.
После отселения Муны бунт повторился:
заключенные закрыли матрацами окошки
в камерах, а приближающихся тюремщиков
закидывали всякой снедью,
приобретенной в тюремной лавке. В
«Неве-Тирца» их всех держали в одном
отделении, зато в новой тюрьме «Офек»
предпочли развести в два разных крыла,
по 37 человек в каждом: активистки ООП и
«Исламского джихада», и активистки
ФАТХа.

«Эти две группы на ножах, – поясняет
начальник отделения Нохад Хусейн,
начальник отделения.
После бунта в тюрьме Неве-Тирца
подстрекательниц отселили, и здесь
пока тихо. Конечно, после сообщений о
терактах они радуются, но коллективных
плясок уже не устраивают. Чем они
занимаются? Читают, обучают друг друга
русскому, ивриту, английскому.
Религиозные молятся по нескольку раз в
день .Чем они занимаются, когда заперты
там целый день – откуда я знаю? Каждые
две недели у некоторых есть посещения
на 45 минут, приходят адвокаты, люди из
«Красного креста»… Трое –
израильские арабки, сидят за помощь
враждебным организациям. По степени
серьезности преступлений их не
расселяют. Некоторые просят перевести
их в другую камеру, ближе к бывшим
соседкам. Девушки из Газы и Дженина не
поладят – у них совсем разный
менталитет».

- В тюрьме Неве-Тирца были случаи
нападения заключенных террористок на
тюремщиц.
- Здесь пока все относительно спокойно.
Все они террористки, все опасны. Их
выводят во двор по одной, сначала дают
погулять одной половине, потом другой.
В самом дворике тюремщика нет. Когда
начинаются потасовки, вызывают
подкрепление. Но мы здесь не для того,
чтобы над ними издеваться, а для того,
чтобы их сторожить. Мы не судим их за
то, что они сделали на воле. Здесь мы их
вроде как обслуживаем.

- Любимым занятием Амны Муны было
громко передразнивать предсмертные
крики убитого израильского подростка,
и запевать после этого палестинские
гимны. Такие злобные выходки выводили
из себя даже опытных тюремщиков в Неве-
Тирце.
- Тюремщики здесь проходят специальный
инструктаж, который повторяется
практически каждый день. Мы просим их,
чтобы они вели себя уважительно по
отношению к заключенным. Нельзя мешать
личные чувства с работой. Здесь пока
еще никто из тюремщиков не приходил
жаловаться, что он не выдерживает. Зато
приходили жаловаться заключенные.
Хотят, чтобы им приносили во время
визитов больше вещей… Так-то у них в
камерах есть одежда, книги, шитье,
телевизор, радио… Два раза в месяц они
имеют право делать закупки в тюремной
лавке, – деньги на их карманные расходы
поступают из разных организаций, и из
Палестинской Автономии. Это
минимальные условия, которые можно
обеспечить человеку, вне всякой связи
с тем, что он собой представляет.
Некоторые благодарят, раскаиваются,
они не очень представляли себе, на что
идут. Но большинство не раскаиваются, и
передают на волю записки о том, что они
непременно попытаются взорваться еще
раз».

27-летняя Убейде Халиль – один из
примеров нового «исламского
феминизма». Ее лицо не искажает
ненависть, – напротив, она улыбается,
деловито подсчитывая грядущих убитых,
и рассказывает о своих родственниках-
террористах с гордостью, как будто
речь идет как минимум о королевской
династии.
«Первой в семье захотела совершить
теракт я, – говорит она, – после того, как
моего жениха убили израильтяне – за 4
дня до нашей свадьбы, 16 сентября 2001
года. Он жил в Рамалле, и когда самолеты
начали стрелять по городу, он погиб».
- Стреляли по нему?
- Нет, конечно. За что? Он не принадлежал
ни к какой организации. Чтобы
отомстить за его смерть, я хотела
взорваться на Центральной автобусной
станции Тель-Авиве. И искала людей,
которые могут мне в этом помочь. Люди
из «Исламского джихада» сначала не
хотели меня брать, потому что я
женщина, и отказывали мне несколько
раз. А потом как-то ночью ко мне пришел
мой младший брат, и сказал, что он идет
взрываться там же, где хотела я. Ему
было всего 17.5 лет, младший из восьми
моих братьев и сестер. Это было ( хмурит
брови, припоминая) 25 января 2002 года. Он
пришел ко мне, и сказал, что собирается
стать шахидом.
- Ты не пыталась его остановить?
- Я пожелала ему удачи.
- Тебе не было его жалко?
- Мне было больно, но есть тяжелые
поступки, которые тем не менее нужно
совершать. Он рассказал об этом только
мне, потому что я была для него ближе
всех. Никто не верил, что он на это
способен, что он уже вырос и вообще
понимает что-то в политике – что такое
евреи, что такое земля. Но со мной он
говорил так, как будто ему было 30 лет.
Он пошел взрываться, хотя раньше он
хотел учиться в университете.

- Почему ты выбрала именно «Исламский
джихад»?
- Я правоверная, и название говорит
само за себя. Несколько моих
родственников совершили теракт в один
месяц. Моя двоюродная сестра – Дарин
Абу-Айше – взорвала себя на КПП Модиин.
Был взрыв, но никто не погиб. Мой
двоюродный брат Омар Ясин совершил
теракт через две недели после моего
брата, на шоссе Хамра. И еще один
родственник – Махмуд Салах… Хотя нашу
семью уважали и без того, что ее
представители жертвовали собой.
Вообще палестинская женщина может
стать равной мужчине только после
смерти, но я об этом не думала. Мне было
достаточно и того уважения, которое
мне оказывали. Я хотела семью и детей,
но мне не дали их завести. Я не знаю, как
бы у меня все сложилось, если бы у меня
был муж и дети. Была же среди тех, кто
взорвался, и женщина с детьми. Значит,
что-то ее на это толкнуло. Я жалею о том,
что мне не удалось совершить теракт.
Это было хорошо для всех – и для меня, и
для моего народа. Когда я вижу теракт
по телевизору, я радуюсь. И злюсь, что
это сделала не я.

Убейде арестовали 2 июня 2002 года. «Меня
поймали после того, как я скрывалась на
протяжении четырех месяцев, зная, что
меня ищут, – говорит она. – Я пряталась
в пустой пристройке, которая
принадлежит моему дедушке. Кто-то
донес на меня. Рано утром туда
ворвались люди – я даже не успела
понять, в штатском они были или в форме,
потому что мне мгновенно завязали
глаза, и сняли повязку только во время
допроса. Меня спросили, правда ли, что я
собиралась совершить теракт, и я
сказала, что да, правда. Хотя бы потому,
что я не стыжусь того, что хотела это
сделать. Кроме того, что бы я не
сказала, меня бы в любом случае не
отпустили. Не зря же меня искали четыре
месяца. Мама с папой плакали, я знаю,
что им было больно, и они не верили, что
я на это способна. У меня не было
никаких особых проблем, денег у нас
дома хватало. После того, как меня
арестовали, по телевизору передавали,
что солдаты пришли в наш дом и
разрушили его. Меня с тех пор, как меня
арестовали, никто не навещал. Моей
семье запрещено появляться на
территории Израиля. Через «Красный
крест» я получила три письма – ничего
особенного, только: «Мы в порядке,
береги себя», и халас. Им нельзя писать
о том, что я сделала».
- Не страшно было становиться
смертницей?
- Нет. Стать шахидом – это большой
поступок, бог не всем это дает (какой «бог»?). Я всю
свою жизнь мечтала стать шахидой.
- Мечтала убивать других людей?
- Я же убиваю не нормального человека. Я
никогда бы не убила еврея в Марокко или
любой другой стране. Но если он выгнал
меня из моего дома – разумеется, я убью
его. Мне еврейских младенцев не жалко.
- И скольких ты хотела убить?
- Если бы я могла убить всех израильтян
– этого бы мне вполне хватило. Я говорю
это совершенно спокойно, без злости.
- До того, как началась интифада, тебе
вообще приходилось хоть раз встречать
израильтян – не солдат?
- Нет. Но я их ненавижу. Не евреев, а
израильтян. Евреи для меня это обычные
люди, как мусульмане: только у них своя
Книга, а у меня Коран. А израильтянин –
это тот, кто украл мою землю. Для меня
Хайфа, Акко, Яффо – это все тоже моя
земля. И сегодня я живу, вижу, как они
продолжают убивать детей, стариков,
разрушать дома.

- Ни у кого просто так дом не разрушали.
Как и у твоих родителей.

- Кроме того, мне нравится быть шахидой,
- невозмутимо продолжает она,
игнорируя мою реплику. – Мне всю жизнь
это нравилось. Я не могла этого
сделать, потому что я была обручена и
хотела стать матерью. Но когда убили
моего жениха, я поняла, что пришло
время действовать.
- Почему в таком случае ты хотела
взорвать невинных граждан, не солдат?
- Я планировала взорваться в пятницу,
когда солдаты как раз возвращаются
домой, или в воскресенье, когда они
едут назад в армию. А если бы погибли
дети – ну так что, палестинские дети
тоже погибают.
- Во время прошлой интифады не было
террористов-самоубийц.
- Каждому времени свое оружие.
- И ты считаешь, что такими методами
можно чего-то добиться?
- То, что забирают силой, можно вернуть
только силой. Да, я считаю, что убийство
поможет, потому что разговоры не
помогли. Большие люди уже сидели,
разговаривали, и ничего из этого не
вышло.
- Что тебе обещали в раю?
- Мне достаточно увидеть Бога. Коран
запрещает самоубийство, но если я
делаю это ради моей земли, это джихад, и
тогда это можно.
- При чем тут джихад? Это же война не на
религиозной почве.
- Да, но помимо того, что израильтяне
украли нашу землю, они еще делают много
такого, что Коран не приемлет.
Наркотики и прочее. Сейчас появились
даже арабы-наркоманы. Есть места, где
мы молимся – а израильтяне строят там
мотели и казино, и это неприемлемо для
Корана. И неприемлемо для меня.
……..
На стенках ее двухместной камеры
развешаны фотографии родственников в
пенопластовых рамочках, украшенных
вышивкой, листочки со стихами на
арабском, с розочками и сердечками. На
матраце разбросаны цветные нитки,
вышитые салфетки.
«В тюрьме со мной обращаются хорошо, –
говорит она. – И я отношусь к
тюремщикам с уважением. Но если бы я
могла сейчас выйти отсюда – я бы пошла
совершать теракт. Если бы израильтяне
не пришли на мою землю, всего этого не
было бы. Но после того, как израильтяне
устроили мне и всем палестинцам жизнь,
которую нельзя назвать жизнью… Я
хотела жить в мире, но я не видела
ничего, кроме войны.
- А если бы заключили мирный договор?
- Я его не приняла бы. Большие арабы мне
тоже ничем не помогли. Даже если бы по
этому договору появилось бы
палестинское государство рядом с
Израилем – я бы все равно стала
шахидой.(на это стоит обратить внимание!!! редактор. Создание Палестинского государства на территории Израиля, не решение.)

- Почему? Войны заканчиваются, и бывшие
враги мирно живут рядом.
- Но они живут в разных странах, не в
одной. Я знаю, что тебе трудно это
принять. Но вы должны понять, что эта
страна – только для палестинцев. Если
хотите остаться в живых, убирайтесь из
моей страны (редактор: а не скажут ли они подобное завтра в европейской стране или еще где-то, где насаждают свой ислам?).

Израильский суд приговорил Убейде к
пяти годам. О будущем она пока не
задумывалась. «Я не знаю, что я буду
делать, когда выйду. Раньше у меня был
дом, какая-то жизнь, жених – а теперь,
когда я осталась с пустыми руками – я
не знаю, что будет дальше. Пока я
вышиваю, читаю книги. Недавно
прочитала книгу про израильтянина,
который хотел, чтобы здесь было
еврейское государство, чтобы выгнать
всех палестинцев».
- Где ты выучила иврит?
- В тюрьме. Я сижу уже год и семь
месяцев. Учу иврит, английский, Ирина
обучает нас русскому. Иврит мне нужен
для того, чтобы говорить с тюремщицами,
чтобы понимать, что говорят по
телевизору.
- Какой смысл учиться, если ты все равно
хочешь взорваться?
- Ты не можешь знать, когда ты умрешь.
Пока я жива – я живу так, как если бы
впереди была целая жизнь.
- Если бы ты могла загадать одно
желание – любое – что бы ты выбрала?
Вернуть жениха?
- Нет. Чтобы все израильтяне вернулись
в свои страны.
- А те, кто здесь родились?
- Если они здесь родились (ехидно
улыбается), это еще не значит, что это
их страна.
- Есть что-то в жизни, что тебе нравится,
кроме терактов?
- Да. У меня была своя жизнь, работа. Я
была медсестрой в госпитале в Рамалле,
работала с детьми-сиротами. Я люблю
учиться. Я закончила курсы
парикмахерш, училась фотографировать,
прошла курсы физиотерапевтов…
- Когда ты одна, тебе приходилось
плакать?
- С Кораном я никогда не одна.
На прощанье Убейде машет рукой,
улыбается и говорит: «Шалом». В общем,
странное прощание для убежденной
террористки, учитывая то, что в
переводе с иврита оно означает – «мир».
………………
«Хизбалла», возобновившая в 80-х
использование террористов-смертников,
поначалу отвергла женские услуги. Зато
ливанские нерелигиозные организации
экстремистского толка пользовались
ими вовсю. Первой смертницей
современного Ближнего Востока стала 17-
летняя ливанка Сана Махайдали, которая
взорвалась по заданию PPS, про-сирийской
ливанской организации, рядом с машиной
Армии обороны Израиля в Ливане. Моду
быстро подхватили «Тамильские тигры»,
курдская «ПКК», и чеченские
сепаратисты.
Первых «первопроходиц» интифады «Эль-
Акса» связывали скорее схожие
проблемы: бесплодие, развод,
нежелательная беременность,
родственники, подозреваемые в
коллаборационизме, и т.п. – нежели
идеология. Для некоторых заключенных
террористок тюрьма стала чем-то вроде
убежища от издевательств дома.
27-летняя Иман Ашаа из Шхема (Наблуса)
отправилась в августе 2001 подкладывать
с мужем взрывчатку на Центральной
автобусной станции в Тель-Авиве, после
того, как мужа обвинили в
сотрудничестве с с израильскими
спецслужбами.
Вафа Идрис из Рамаллы приняла
предложение Танзима взорваться в
Иерусалиме после того, как муж
развелся с ней, обнаружив, что она не
сможет иметь детей.
Шафаа Элькадси (26), мать-одиночка,
статус которой, по ее мнению, позорил
ее семью, была арестована ШАБАКом в
Туль-Карме во время подготовки к
теракту.
Абир Хамдани (26) из Шхема погибла, когда
случайно раньше времени взорвался
заряд, который она перевозила на такси
из Туль-Карма в Шхем по просьбе жениха
– активиста ФАТХа.
Две девушки – Андалиб Такакта (21) из
Бейт-Лехема, и Байат Алхарас (18) из
лагеря беженцев Дехейше, отправились
взрываться после того, как
забеременели вне брака от активистов
ФАТХа.
Шафаа Эль-Кудси (25), разведенная мать
семилетней девочки, была арестована в
Туль-Карме за три дня до теракта.
Впрочем, мотивы смертниц в культе
шахидов роли не играют: взорвавшись,
они автоматически попадают в пантеон
палестинских героинь, портреты их
украшают стены домов – наравне с
мужскими.

Хроника смертниц

Январь 2002.
Вафаа Адрис (31) разведенная и бездетная
медсестра из лагеря беженцев Альмаари
в Рамалле, взорвалась на улице Яффо в
Иерусалиме по заданию Танзима, чтобы
отомстить за смерть брата. Один
человек погиб, 90 получили ранения.
Февраль 2002.
Дарин Абу Айше (22), незамужняя
палестинка из Бейт-Вазана, взорвалась
на КПП Макабим по заданию Танзима. Двое
полицейских получили ранения.
Март 2002.
18-летняя Айат Аль-Ахрас из лагеря
беженцев Дехейше, взорвалась по
заданию Танзима в иерусалимском
супермаркете, чтобы отомстить за
смерть жениха. Двое погибли, 22 получили
ранения, включая русскоязычного
охранника, стоявшего на входе.
Апрель 2002.
Андалиб Такакта (21) из Бейт-Лехема
взорвалась по заданию Танзима на рынке
Махане Иегуда в Иерусалиме. 6 человек
погибли, 60 получили ранения.
Октябрь 2003
28-летняя незамужняя Ханнади Джирадат,
адвокатесса из Дженина, взорвалась в
хайфском ресторане «Максим» по
заданию «Исламского джихада».
Май 2003
Хабаа Дараджма (20) из Тубаса была
послана «Исламским джихадом»
взорваться на входе в торговый центр в
Афуле. В результате взрыва 3 человека
погибли, 50 получили ранения.
Январь 2004
Дим Цалах Альраиши (22), мать двоих
детей, была послана совершить теракт
на КПП Эрез любовником и обманутым
мужем. В результате взрыва погибли 4
человека, 9 получили ранения.

http://mozgovaya.livejournal.com/190380.html