ХРОНИКИ ИЗРАИЛЯ: ДЕНЬ КАТАСТРОФЫ (2009)
Сабааба IZ IERUSALIMA 21-04
Шалом, хавэрим!
Сегодня — День Катастрофы, день памяти
жертв Холокоста… С вечера большинство
людей зажгли поминальные свечи,
которые горят 25 часов. Такие же свечи
были зажжены в общественных местах:
учреждениях, магазинах, гостиницах… В
10 утра по всей стране раздались сирены,
звучавшие 2 минуты, в течение которых
люди останавливались и замолкали,
чтобы почтить память миллионов
погибших. Нас с женой звук сирены
застал в магазине, в одном из крупных
торговых центров Иерусалима. Все без
исключения, кого мы могли видеть, —
замерли и две минуты стояли молча,
склонив головы. На видном месте в одном
из холлов было оборудовано
специальное место, украшенное
национальным флагом Израиля,
скромными цветами, небольшим плакатом
с изображением пламени свечи и
надписью ”вспомни!”, над флагом и
цветами горела настоящая свеча, а
позади нее была укреплена рамка с
поминальной молитвой. Перед свечой
стояла женщина, религиозная — из
”вязаных кип”… Стояла и молилась,
плакала… Не знаю, погиб ли кто-нибудь
из ее родственников в огне Холокоста?
Может быть и нет… Она стояла там,
посреди просторного холла в большом
торговом центре, молилась и плакала, и
хотелось заплакать вместе с ней.
Вокруг — где кого застал звук сирены,
стояли, склонив головы, евреи: пожилые
и молодые, мужчины и женщины,
религиозные и не очень, вязаные кипы и
харедим, девчушки в брючках и продавцы
в униформе, светлые и смуглые, эфиопы и
ашкенази, седые, блондинки, брюнеты…
Стояли и мы. А потом звук сирены на
секунду усилился и прекратился. И в мир
— как бывает в фильмах — вернулось
движение, вернулись улыбки, разговоры,
смех, — вернулась жизнь!
Сегодняшнее письмо я пишу в самолете —
лечу в Киев. Сегодня нам не показывают
развлекательных программ, нет обычных
боевика или комедии. Сегодня нам
показывают фильм о войне, о партизанах,
о евреях… А я лечу на Украину, на свою
родину, на Украину, где — по
приблизительным современным
подсчетам — число массовых
(индивидуальные не в счет) захоронений
евреев, убитых нацистами и их чаще
всего добровольными помощниками из
местных, составляет примерно 700, из
которых порядка 100 не отмечены
никакими знаками. На Украину, где
погибли во время оккупации от 1,2 до 1,5
миллионов евреев. Повторюсь, есть
документы, которые обо всем этом
свидетельствуют. А есть свидетельства
личные. Когда немецкие войска
приближались к местечку, в котором
жила семья моего отца, многие стали
спешно собираться в эвакуацию. А вот
лучший друг моего дедушки не хотел
уезжать ни в какую. Сколько дедушка не
пытался его убедить, тот все твердил:
”Немцы — цивилизованная нация, хоть
на старости лет поживу прилично!”
После того, как войска цивилизованной
нации вошли в городок, дедушкин друг
прожил еще почти семь дней: на седьмой
день всех оставшихся в местечке евреев
согнали к одному рву… Я не знаю, где
этот ров — там никогда не было
памятника. Даже обычное еврейское
кладбище снесли в советское время, в
конце 60-х: на его месте то ли проложили
дорогу, то ли построили мост. Те, кто
успел и смог, получили разрешение на
перенесение останков своих близких с
еврейского на обычное, общее кладбище.
Ну, а кто не успел или не смог — тот не
найдет уже родных могил никогда.
Если помните, в начале января я писал
вам о своем первом посещении музея ”Яд
ваШэм” — музея Холокоста. Тогда, как и
при втором моем посещении этого музея
(а я бывал там всего дважды), наибольшим
потрясением для меня стал зал памяти
детей. Чем-то это все напомнило мне
теперь сегодняшнюю сцену в торговом
центре: отрешенность, тишина,
растворившееся пространство вокруг, а
когда выныриваешь из скорбной глубины
памяти — смех. Сегодня это был смех
жизни, а тогда это был хохот группы
туристов-немцев, которые вышли из того
же зала минутой раньше меня. Хохот и
немецкая речь… Бедные люди, не
виноватые ни в чем, если бы они только
знали, как мне хотелось броситься на
них, одному на всех — за своих, за
детей, за всех, нашедших смерть в огне
Холокоста… Бедные мои друзья-славяне,
друзья с Украины: как понять им, какие
чувства вызывают у еврея слова о печах
концлагерей.
День Катастрофы — это день памяти и
скорби, но это не день ненависти. Мой
порыв в отношении туристов-немцев не
был порывом ненависти, он был порывом
боли и отчаяния, страдания и
беспомощности. День Катастрофы — это
день поминовения всех жертв нацизма,
хотя только евреев (насколько я знаю)
уничтожали не за то, что они враги, а за
то, что они — евреи. Да и уничтожили их
очень много: не помню точно, сколько
евреев насчитывалось в мире в годы
Второй мировой, но тогда их погибло 6
миллионов, а сегодня, через 60 с лишним
лет, нас всего немногим больше 15
миллионов. День Катастрофы — это еще и
день благодарности известным и
неизвестным праведникам мира —
русским, украинцам, полякам, немцам,
голландцам, датчанам и всем другим, кто
спасал евреев от расправы, обычно —
рискуя собственной жизнью. Такие люди
были тогда, они были и позже, они есть и
сегодня. В конце 60-х, во время ”событий
в Чехословакии”, в западноукраинском
городе, где я родился и вырос,
опасались волнений, антисоветских и
анти-русских выступлений. Мой отец
работал тогда в госпитале, и к нему
подошел его коллега, медбрат из
местных украинцев, и сказал: ”Доктор,
если услышите стрельбу, берите семью и
бегите ко мне. Я много кого в войну
прятал, спрячу и вас сейчас!” Мы
скорбим о погибших евреях, мы скорбим о
погибших неевреях, мы с благодарностью
вспоминаем всех, кто помощь ближнему
ставил выше риска быть убитым самому.
Помните: ”Нет больше той любви, как
если кто положит душу свою за друзей
своих”. Это о них, о праведниках мира,
христианах и нет…
Президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад
может говорить все, что ему угодно. Те,
кто хочет его слушать — пусть слушают.
Радует, что представители многих стран
Евросюза (к моему удивлению, признаюсь)
отказались слушать его бредни. Но все
это — политика, политика… А главная,
важнейшая реальность — это жизнь
отдельных, т.н. ”простых” людей.
Фильм, который нам показывали в полете,
называется Defiance (”Сопротивление” или
”Вызов”). Фильм основан на реальных
событиях, на истории реальных людей,
семьи Бельских, которые организовали
партизанский отряд и спасли многих и
многих евреев… Они дерзко
сопротивлялись нацистам, взрывали
поезда и мосты. Но вот что сказала
Тувья Бельски, одна из руководителей
отряда: ”Спасти одну еврейскую
старуху — это лучше, чем убить десять
солдат-фашистов”.
Будем живы, бээзрат аШэм!