Свидетельство раввинов, нашедших Мессию Израиля
РАББИ ХИЛ СЛОСТОВСКИ
Как потомок многих ортодоксальных раввинов, я получил строгое раввинское образование. Я благодарю Бога, который помог мне в возрасте 17 лет получить высшие дипломы двух Раввинских семинарий. Эти знаки отличия, тем не менее, не удовлетворили меня, и я продолжал ревностно изучать Талмуд, Шулхан-Арух и другие раввинские книги. Когда мне было 20 лет, я знал почти весь Талмуд и другие комментарии к Ветхому Завету наизусть.
Благодаря моим глубоким знаниям этих книг многие раввины обычно обращались ко мне по вопросам, касающимся Кашрута и, несмотря на мою молодость, они признавали мои решения верными. Когда мне было 25, я стал раввином в городе Дубно в Польше.
Я был строго ортодоксальным и отвергал любое мнение, которое не подчинялось Талмудическим традициям. Двумя годами позже меня вызвали в Лодзь, город в Польше побольше Дубны. Там я не только занимал положение раввина, но стал также профессором раввинской семинарии. В своих лекциях я убеждал студентов ненавидеть Христианство и Самого Иисуса. Я верил всем ужасным рассказам об Иисусе, которые содержались в Талмуде. Но, благодаря мудрому провидению Божью, в это время я познакомился с хорошо образованным христианином. Он знал Талмуд и начал беседовать со мной. То, что он мне рассказывал, было очень интересно, и я часто заходил к нему.
Скоро мои близкие узнали об этом и стали очень беспокоиться. Они обсудили это и решили написать без моего ведома главному раввину Эрец Исраэль Т. Куку. Рабби Кук знал мое имя по нашей переписке о Кашруте. Ему рассказали о «большой опасности, которая угрожала моей душе» из-за моего общения с христианским миссионером. Они умоляли его пожалеть мою душу и спасти меня от «большой опасности», вызвав меня в Эрец Исраэль и выхлопотав для меня разрешение на въезд. Они были уверены, что таким образом я буду «быстро удалён от плохого влияния опасного миссионера». Всё это время я не имел ни малейшего представления о том, что должно произойти.
Несколькими неделями позже я получил письмо от Старшего Раввина. Он писал о различных вещах и вскользь упомянул о том, что он мог бы достать для меня разрешение на въезд в Эрец Исраэль, если бы я этого пожелал. Я был в восторге от перспективы поехать на землю моих предков и с радостью принял его предложение. Через месяц я поехал в Эрец Исраэль. Вскоре после моего приезда Главный Раввин назначил меня секретарём Главного Раввината в Иерусалиме. Более того, он постоянно оказывал мне особое предпочтение и любил, чтобы я был возле него. Его интерес ко мне был таким очевидным, что я стал удивляться, в чём причина. Однажды я откровенно спросил его об этом. Тогда он рассказал мне о переписке с моими родными и постарался убедить меня в ложности учений миссионера.
Здесь я должен признаться, что слова миссионера проникли в мой ум, но не в мое сердце. Иногда могут потребоваться многие годы, чтобы истина перешла из ума в сердце, так было и в случае со мной.
После разговоров с Главным Раввином я начал думать, что он, наверное, прав, и постепенно воспоминания о беседах с миссионером поблекли в моём мозгу.
После смерти рабби Кука, я принял приглашение преподавать Талмуд в Раввинской Семинарии в Тель-Авиве, где и проработал два года. Но всё-таки Господь искал меня! Однажды я ехал в сопровождении нескольких членов моего Комитета поездом из Хайфы в Иерусалим. Напротив меня в нашем купе сидел молодой человек, читающий маленькую книгу. На обложке я мог очень отчётливо различить слова «Новый Завет» (Брит хадаша) на иврите. Я сразу понял, что он мессианский еврей. В присутствии членов моего Комитета я счёл своим долгом выразить свой упрёк молодому человеку и сделать замечание за чтение такой строго запрещённой книги, как Новый Завет. Я сурово его критиковал и, таким образом, обнаружил моё положение раввина. К моему удивлению, молодой человек не рассердился, но улыбнулся мне и сказал: «Возможно, вы покажете мне, что вы нашли обидным в этой книге, и я попытаюсь объяснить вам».
Когда он произнёс это, мои мысли внезапно вернулись в то время, когда я читал немного Новый Завет, хотя это чтение было поверхностным и не достигало моего сердца. Тем не менее, я знал, что в книге не было ничего противоречивого.
Что сердило меня больше всего в этот момент, так это присутствие моих попутчиков. Я должен был дать молодому человеку подходящий ответ, так, чтобы не потерять уважение моих друзей. Вот почему я сказал ему: «Как я могу показать вам ложные положения в книге, которую нам запрещено читать?!» Он ответил: «Как же вы можете критиковать и судить о чём-то, чего не знаете? Сначала прочтите книгу, пожалуйста, и тогда вы увидете, что в ней нет ничего, что можно было бы критиковать». Я молчал, ибо что мог я сказать? Не был ли я уверен в моём сердце и душе, что в Новом Завете нет ни единого слова, которое можно было бы критиковать или осуждать? Внезапно в моей памяти возникли беседы с миссионером в Польше. Почему я должен бежать от его наставлений, которые вызывали во мне такое уважение? Эти мысли, как молния, озарили мою душу.
Очевидно, молодой человек заметил замешательство в моих глазах. Он шепнул мне: «Я вижу, вы интересуетесь этими вещами. Можно, я дам вам этот Новый Завет? Пожалуйста, возьмите его; у меня дома есть ещё один. Ваши попутчики не видят; сейчас они как раз смотрят в окно, восхищаясь полями».
Я быстро взял маленькую книгу и положил в карман.
В тот же вечер я начал читать Новый Завет в моей комнате в Иерусалиме. Прежде чем открыть его, я помолился: «Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего» (Псалом 118:18). По Своей милости Господь услышал мою молитву и показал мне то, что я прежде не видел. Читая, я почувствовал, что происходит очищение сердца и духа моего (Псалом 50:9), и я увидел новый свет (Псалом 118:105). Как жаждущий жадно пьёт, когда находит источник свежей и холодной воды, так и я читал страницу за страницей Новый Завет. На одном дыхании я прочитал Евангелие от Матфея, Марка и Луки, пока не заметил, что на часах было уже 3 часа утра! С каждой страницей росла и углублялась уверенность в том, что Иисус Христос и есть Мессия, обещанный нам, евреям. Медленно, но уверенно, моё отягощенное сердце, душа и дух становились свободными и радостными. Это было совершенно новое и незнакомое чувство, для которого я не мог тогда найти названия. Я бы не смог его описать, хотя оно было так реально.
Отдельные главы Святого Писания привлекли меня особенно, и я запомнил многое из них. Нагорная Проповедь открыла предо мной новый мир, мир, наполненный красотой и славой. Тот, Кто провозгласил такой мир любви, не может нести зло, как об этом говорится в Талмуде. Слова «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Матфей, 24:35) мог произнести только Сам Бог или сумасшедший. А из ответов Иисуса книжникам и фарисеям совершенно ясно, что Он не был сумасшедшим, а, напротив, исключительно мудрым. Поэтому Он не мог быть никем иным, как истинным Богом, что и утверждали Его ученики (Иоанн 20:28).
Во мне глубоко запечатлелось сказанное Лукой 23:34: «Иисус же говорил: «Отче, прости им; ибо не знают, что делают». Сравните эти слова с тем, что говорил Иеремия, когда его притесняли. Иеремия был разгневан и проклинал своих гонителей. Какая разница! Насколько Он был больше пророков! Моя душа была так тронута тем, что я прочитал, что, хотя и было 3 часа утра, я впервые в жизни опустился на колени и молился, потому что мы, иудеи, молимся стоя, а не на коленях. Я не могу сказать, как долго я молился, но никогда прежде я не молился с такой страстью и с такой целью. Я рыдал и умолял Бога дать мне свет. Я просил Его показать мне правду: что истинно и что ложно, Талмуд или Новый Завет. И впервые я молился во имя Иисуса!
После этой молитвы в сердце моём наступил такой покой и радость, какой я никогда не испытывал прежде, даже в День Очищения (Йом Кипур), хотя в этот день я всегда постился и горячо молился.
Никогда прежде я не имел такой определённости примирения с Богом, как тогда, и какая осталась, благодаря Богу, со мной навсегда. Я знал и не сомневался, что Господь Иисус – долгожданный Мессия евреев и Спаситель мира, и я увидел в Нём своего личного Избавителя.
Потом я пошёл спать, но после такого живого переживания я не мог заснуть. Вскоре я услышал голос, говоривший мне: «Никогда больше не удаляйся от Меня! Я употреблю тебя, чтобы прославить имя Моё, как свидетеля Моей спасающей милости». Это не было в моём воображении, это было наяву, и я немедленно ответил: «Господи, я здесь».
С этого момента вся моя жизнь больше не принадлежала мне, но Ему, и так по сей день, потому что в тот момент одиночества я отдал себя полностью и без остатка Ему. Но даже это, как я чувствовал, была ничтожная плата за всё то, что Он сделал для меня, когда спас мою душу от вечного проклятия.
Но, увы! Сначала я держал свою веру в тайне. Внутри я сознавал, что Господь Иисус Христос был Мессией Израиля и моим личным Избавителем, но продолжал, тем не менее, выполнять обязанности раввина. Два месяца я жил так. Но какой подавленной и несчастной была моя душа! Наконец, я понял, что больше не смогу вести двойную жизнь и не смогу служить и Богу, и маммоне (Матф. 6:24). Я должен был признать Христа публично, какими бы ни были последствия. В тот же день я подал в отставку. Члены Комитета были испуганы. Они горячо просили меня не уходить и предложили мне более высокую плату. Тогда я засвидетельствовал им откровенно Мессианство Иисуса, рассказав им, что Он есть долгожданный Мессия и мой личный Избавитель.
Сразу же начались гонения, но они не устрашили меня. Я ждал гонений. Меня забросали камнями на улице, и я был вынужден пролежать в постели некоторое время, и доктор приходил ко мне дважды в день перевязывать мои раны. Когда мои соплеменники увидели, что гонения ничего не дали, они решили испытать другой план: знаменитый иудей предложил мне признать меня своим сыном и наследником при условии, что я отрекусь от моей веры. Я сказал ему: «Если вы можете дать мир моей душе, явить мне присутствие Бога и простить мои грехи, я вернусь к ортодоксальному Иудаизму». Он ответил: «Я не могу сделать это, так как не обладаю сам тем, о чём ты просишь». Больше он никогда ко мне не приходил.
Позже, когда я был в такой опасности, что не знал, к кому обратиться, я встретил американского христианина в магазине Библий. Он заговорил со мной на иврите и, когда услышал, что я мессианский еврей, и что жизнь моя в опасности, он посоветовал мне немедленно уехать в Бейрут, в Ливан. Я уехал, и через два месяца был крещён. Немного позже я поступил в Библейскую школу и, сдав экзамены, вернулся в Эрец Исраэль для того, чтобы работать среди своего народа, свидетельствуя ему Иисуса Христа.